Самые обсуждаемые темы (topbloger) wrote,
Самые обсуждаемые темы
topbloger

ОДНАЖДЫ ГОСТИЛА В ЧУДЕСНОЙ СТРАНЕ

Гостила я там во сне. Сон прошлогодний; я знаю, что чужие сны мало кому интересны (своих хватает), но там содержалось послание о психологии так называемого цивилизованного человека, поэтому я его запишу. Итак, страна, в которую я отправилась, была райским местом: теплое море, прекрасные пляжи, отличный сервис, счастливое, готовое оказать любую услугу население, высокий уровень жизни.
Когда всё идеально - всегда есть подвох. Там тоже был подвох. В райском месте за любое преступление (даже - за любое правонарушение) полагалась смертная казнь. Иностранцев это тоже касалось. Список преступлений был огромный; казнить могли за распитие спиртных напитков после девяти вечера и за наклеивание вверх ногами почтовой марки. Судов как таковых не было. Достаточно было двух человек, которые в специальном учреждении свидетельствовали, что ты валялся под кустом (например) или пукнул в трамвае, и тебе просто объявляли дату казни, а также оказывали психологическую и финансовую помощь. Это было очень гуманное государство. Вы спросите, как мировое сообщество смотрело на всё это? Мировое сообщество почему-то решило проявить толерантность. К тому же, повторюсь, это была счастливая страна, в ней не было диссидентов и вообще недовольных; никто не бухтел. А отношение местных к смерти было частью прекрасной и древней культуры. Остальной мир завидовал и приветствовал право гордого народа на самобытность.
...Разумеется, я что-то нарушила (я не знаю, что; кажется, мне даже не сказали), и меня должны были лишить жизни. Поскольку я сама была частью параллельной или даже перпендикулярной реальности, существовавшей только во сне, я не очень удивилась, хотя была раздосадована. Мне назначили дату казни и дали дней десять на улаживание земных дел: купили (сами) билет в Россию и обратно и ещё дали денег для моих друзей и родственников, на случай, если они пожелают приехать, чтобы присутствовать на церемонии. Вернувшись домой - в крайнем недовольстве - я в грубой форме попрощалась с друзьями и товарищами и занялась оформлением завещания. С завещанием я очень намудрила. Как сейчас помню, сестра сидит на кровати, я укладываю чемодан и рассказываю, что согласно завещанию эта квартира достанется ей (лицо сестры благодарно засветилось), однако без права продажи и даже пользования в ближайшие двадцать лет (лицо сестры потухло), потому что жить тут будет другой человек, который нуждается в квартире; а через двадцать лет квартирой может воспользоваться мой племянник, при условии, что он женится (сестра обрадовалась), но женится законным браком, а не просто начнёт жить с какой-то бабёшкой (сестра почему-то огорчилась, как будто знала, что её сын не будет склонен узаконивать отношения с бабёшками). Второй моей сестре запрещалось не только заходить в мою квартиру, но и подходить к этому дому ближе чем на сто метров. Проснувшись, я подумала, что это всё абсолютная дичь, но потом подумала ещё раз, как следует, и призналась себе, что в этой дичи немало логичного, рационального и даже справедливого.
Когда дела были улажены, я, сестра и два моих приятеля полетели в райскую страну; я - в качестве приговорённой, они - в качестве почётных гостей. Сестру и приятелей поселили в прекрасной гостинице (разумеется, бесплатно), они купались, загорали, объедались фруктами и не могли нарадоваться, как всё удачно сложилось. А я и ещё несколько приговорённых - нас было человек двадцать, - репетировали. Церемония казни должна была проходить на закате, на специально построенной рядом с морем эстраде, очень красивой, похожей на огромную вычурную ракушку, в глубине которой сидел оркестр и играл трогательные мелодии. В этой стране каждый день публично казнили человек двадцать-двадцать пять, и неизменно церемония собирала массу зрителей. Местные заранее расскаживались на удобных скамейках, любовались закатом, слушали, как настраивается оркестр, пили освежающие напитки и болтали; море нежно похлюпывало и метало по волнам последний солнечный бисер. Лучшие места занимали родственники казнимых, вооружённые фотоаппаратами и видеокамерами. На казнимых же лежала большая ответственность: они должны были выходить на эстраду, становиться в положенном месте и громко и чётко говорить свои прощальные слова, заранее согласованные (речь не должна была быть слишком длинной, содержать нецензурные выражения и т.п.). Можно было говорить что-то личное, можно было цитировать классиков. Если казнили иностранца, для местных заранее подготавливали перевод его последних слов. По желанию казнимого оркестр мог начать играть для него какую-то специальную композицию, но казнимый должен был за несколько дней предоставить партитуру, чтобы оркестр успел отрепетировать (обычно с этим не заморачивались; не до партитур было). После того, как человек говорил своё заветное, ему стреляли в затылок, он падал, и специальный механизм опускал труп под эстраду (поэтому так важно было встать на правильную точку!); в это время на другую точку выходил следующий человек, толкал речь, а под сценой убирали труп и замывали кровь, затем фрагмент сцены возвращался на место, на эту точку выходил следующий и так несколько раз. Эта церемония наполняла одних присутствующих чувством крайнего умиления, других настраивала на философский лад. Когда все приговорённые оказывались в виде трупов под сценой, оркестр играл лёгкую танцевальную музыку и, соответственно, начинались танцы под луной.
Как я уже говорила, государство оказывало и финансовую, и психологическую поддержку приговорённым. Поскольку самые большие проблемы вызывали именно "последние слова", с приговорёнными работали психологи, призванные помочь приговорённым сделать выводы из их земного существования. От психолога я сразу отказалась. Также приговорённым предоставлялась большая библиотека, чтобы они могли за неимением своей мудрой мысли отыскать чью-нибудь мудрую мысль; в библиотеке с парочкой таких же тупоумных я провела немало времени. К сожалению, я не помню, с какими именно словами решила отправиться на тот свет, но помню, как мы, дураки, репетировали на той эстраде ранним утром, кто за кем выходит, кто куда встаёт, и картинно падали, когда за нашими спинами раздавались сухие щелчки, имитировавшие выстрелы. Было прохладно, пустынно, море было стального цвета. И мы говорили друг другу, как, мол, будет круто и красиво вечером, когда будет живой оркестр, подсвеченная эстрада и закатное солнце. Режиссёр был очень доволен и рассказывал разные случаи из практики (случаев у него было полно, потому что он каждый день работал с новой партией смертников).
И вдруг случился ужасный облом. Буквально за несколько часов до этой замечательной церемонии нам объявили, что праздника не будет! То есть нас, конечно, убьют, но не там и не так. У них неожиданно сломался подъёмно-опускательный механизм, а починить его быстро нет никакой возможности; поэтому эстрада временно закрывается на ремонт. Казнь же состоится в подсобном помещении. Мы все кричали, что это нечестно, незаконно, бесчеловечно и что мы, в конце концов, репетировали и требуем к себе уважения! Приехали наши друзья и родственники! Мы требуем уважения и к ним! Они имеют право получить обещанное удовольствие. Перед нами извинялись и предлагали материальную компенсацию. Ответом был наш горький смех: речь шла почти о вечности, какие деньги? Ха-ха! Но потом мы снова умоляли, самым жалким образом. Пусть нас расстреляют не в этот день, а на следующий, когда починят механизм; пусть нас расстреляют вместе с новой партией! Увы, - ответственные люди грустно качали головами, - накопится слишком много приговорённых, церемония затянется, публика заскучает, начнёт зевать, а допустить этого они не могут. Они - гуманисты.
Вот она, сердцевинка цивилизованного человека: я не против, чтобы вы меня убивали, но сделайте это, как было обещано законом. Если закон обещает закат и оркестр - я требую закат и оркестр. Уважайте личность! Ни у кого ни разу не возникло и мысли о несправедливости приговора, потому что в реальности той цивилизации сама эта мысль была незаконной.
В какой-то момент перед нами перестали извиняться, загнали в длинный темный коридор с тусклыми лампочками и стали по одному заводить в помещение, где стреляли. Подошла моя очередь. В комнатке стоял стул, часть стены была застеклена мутным стеклом. В стекле была прорезь, как в окошечке Сбербанка; сев и слегка нагнувшись, через эту дырочку я разглядела разочарованные, недоумевающие, оскорблённые физиономии моих "почётных гостей", которые тоже явно чувствовали себя людьми второго сорта. Я начала было что-то говорить, сделала паузу - и представитель закона, решив, что это всё, выстрелил мне в затылок.


источник - natabelu 
[0 ссылок 86 комментариев 2750 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями
Tags: natabelu
Subscribe

promo topbloger november 1, 19:44 233
Buy for 50 tokens
Привет! В моем блоге автоматически топботом собираются все самые интересные темы блогосферы. Более полно посмотреть все интересные посты блогосферы вы можете на сайте t30p.ru. Узнать какие из ваших постов попадали в ТОП 30 можно на сайте topbloger.ru. Подписаться на чтение самых…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments